Хроники старого Спасска: воспоминания Рахили Бургановой

От голода к надежде

– Перед моими глазами часто всплывают картины послевоенного времени. 1945 год, 1946 год... Эти годы врезались в память, как самые критические. Очередь за хлебом занимали с вечера, очередность записывали на ладошках и не всегда он доставался. Не было других продуктов. А в деревнях было ещё хуже. За горсть зерна, чтобы накормить исхудавших детишек, задержанному давали большой срок заключения. Такие были времена.

Постепенно в магазинах всё же стали появляться товары первой необходимости. Помню спички. Они были похожи на широкую деревянную расчёску, длиной примерно 10 сантиметров, сложенные в пачку. А к ней приложена пластинка. Каждую спичку аккуратно отламывали. Лампы – «мигушки» заменили застеклённые семи и десятилинейные лампы.
Однажды по указу И.В. Сталина по радио передали снижение цен на канцтовары, некоторые продукты и промышленные товары. Внимательно слушали, записывали, на душе - радостное облегчение. Мама наша была большая оптимистка. Говорила: - Войну победили и продукты появятся. Нужно только немного потерпеть. И всё наладится. Большие надежды люди тогда возлагали на Сталина.

Светлые детства страницы

 – Самые тёплые воспоминания сохранились у меня о старом Куйбышеве-Спасске, где прошло моё детство. Жили мы на Красноармейской улице. Дом большой, с парадным крыльцом, ворота расписные, огромный двор, много построек.
Улица не очень длинная, находилась под небольшой горкой, около реки. Во время разлива с крыльца было видно блеск воды. Летом вся улица как будто была покрыта зелёным ковром, лишь чёрной лентой тянулась тропинка к реке, куда ходили за водой: там было много родников.

С большой теплотой вспоминаю семьи Кострулёвых, Медведевых, Башкировых, Соколиковых, Алоэ и всех жителей. Пишу, а перед глазами расположение домов: в переулке флигельный дом, там жили учителя и директор педагогического училища. Выше, на параллельной улице, дома, где проживали Рачковы, Монаховы, Кулагины и всеми уважаемый земский врач Назарий Фёдорович.

Куйбышев был очень красивый, компактный, уютный городок. Украшением городка были педагогическое училище имени Надежды Крупской – красное кирпичное здание с большими арочными окнами, с садом и подсобным хозяйством. Директором был Гата Сиразетдинович Насыров.

Далее - двухэтажное кирпичное здание средней школы – директор Соломон Лазаревич Митрополитанский. 

В городе был СПТУ, где обучались девушки и парни на механизаторов. 
Улица Вертынской была самой длинной и пересекала многие улицы. Помню расположение зданий по одной из улиц: контора лесхоза, военкомат, тюрьма, милиция, нарсуд, райфо, первая семилетняя школа, маленький базар, дом крестьянина (гостиница), площадь с магазинами, чайной, столовой, церковью. Далее – Ленинский садик, где летом проводили танцы.

Параллельная улица: базарная площадь, педучилище, поликлиники, детская поликлиника, напротив ясли, аптека, партком, а за переулком двухэтажное деревянное здание с балконом - райисполком.
Недалеко от нас за углом жил дедушка Козлов – высокого роста, крепкого телосложения с бородой, на вид строгий. Его дом украшали наличники, даже калитка была в изразцах. Около дома всегда стояли два высоких «козла». Я наблюдала, как на них поднимали бревно, укрепляли и распиливали на доски. Дедушка - наверху на брёвнах, а другой мужчина стоял внизу.

- После разлива реки, когда вода входила в свои берега, дедушка для детей делал невысокий мостик, на который мы садились и ногами болтали в воде, а для взрослых подальше делал мостик полоскать бельё. Жители нашей улицы были очень доброжелательные, по силе возможностей во всём друг друга выручали. 

У нас постоянно жили квартиранты. В основном студентки педучилища. А последние два года до переселения города жила племянница Абдуллы Алиша – Ильсияр Сункишева, преподаватель педучилища. Помню, как она пришла с работы, не раздеваясь обняла маму и громко сказала: - Апа, сегодня узнала, что дядю и всех джалиловцев реабилитировали.  С этого дня она часто читала нам стихи.

Большой переезд

– Как гром среди ясного неба стал распространяться слух, что город будут переселять – он попадает в зону затопления. Никто не верил, продолжали заниматься хозяйством. Старшая сестра работала в райфо, узнала, что переселение точно будет. 

После войны люди ещё не успели вдохнуть полной грудью, как жизнь приготовила тяжёлое испытание. Все шли на базар, как в справочное бюро, чтобы узнавать новости. Звучало, что для переселения рассматривается два варианта: один - Куралово, другой – Болгары. 

В 1949 году наша семья пережила большое горе: после тяжёлой болезни в 61 год ушёл из жизни дорогой папа. Мне было всего 12 лет. Папу похоронили на высоком валке, который был вместо ограды мусульманского кладбища. И, вот, нашей семье предстояло пережить ещё одну трагедию, связанную с переездом.

На базаре, подобно многим людям, мы узнали, куда идти по поводу компенсации транспорта, стройматериалов, у кого узнать свой отведённый участок.

Компенсацию выдавали с учётом износа построек, перечисляли на сберегательную книжку собственника. Старшие сёстры жили со своими семьями, все тяготы переселения были на маме.

В конце мая 1953 года она привела плотников по поводу разборки и постройки дома, договорились. На следующий день поехала в Болгар, смотреть участок и стройматериалы. Когда мама делала метки на брёвнах, прищемила руку. Помню, приехала очень уставшая с перевязанной рукой в кровавом платке.

Начала рассказывать, что дом у нас будет строиться на улице Гоголя, на задах - пожарка, недалеко школа, детсад, ясли, магазин. Через два участка достраивался дом Осокина дяди Миши, а около пожарной части - дом Бурумовых.
Вскоре мы начали строиться. Сначала построили сарай для укрытия от дождя. Я с мамой поехала, а сестра осталась в Куйбышеве с вещами.

(Продолжение следует).