«Я видела то, что не должен видеть ребёнок»: история бывшей узницы концлагеря из Спасского района

Восемнадцать семей из села Ямбухтино отправились осваивать малозаселённые земли Карелии. Они ехали с коровами, лошадьми и надеждой на новую жизнь. Через год началась война. Финские войска захватили хутор, а мирных жителей, включая стариков и детей, погрузили в товарные вагоны «как дрова» и отправили в концлагерь «Тааветти». Среди них была десятилетняя Накия Садыкова. Спустя 80 лет она рассказала, как выжила, кто помогал и о чём молилась в самые страшные дни.

«Казалось, жизнь начинает налаживаться»

– Восемнадцать семей отправились из Ямбухтино, – начинает свой рассказ Накия Ситдиковна. Её голос, спустя десятилетия, сохраняет чёткую, почти протокольную память о тех днях. – Ехали на лошадях. Всю скотину, коров, гусей забрали с собой.

Это было не бегство, а исполнение государственной программы. Семьи из Татарстана, среди которых были и Садыковы, добровольно-принудительно отправлялись осваивать пустующие земли Карельской АССР. Их новым домом стал хутор Мартелло в Куркийокском районе, в строгой погранзоне.

– Въехать туда можно было только по пропускам, – отмечает Накия Ситдиковна. Созданный колхоз имени Ленина успел в 1940 году обработать поля и собрать первый урожай. Казалось, жизнь начинает налаживаться.

Беда, которая пришла надолго

Война разрушила всё.

– Почувствовав, что беда пришла надолго, тронулись в путь в сторону России, – вспоминает Накия Ситдиковна.

Но путь к спасению был коротким. Уже в начале августа 1941 года хутор был захвачен наступающими финскими войсками.

Мирное население сразу же было мобилизовано на принудительные работы. Взрослые и подростки под охраной солдат работали на сельхозработах. Маленьких детей, чтобы не разбежались, просто закрывали в сараях.

«Погрузив всех как дрова…»

Точкой невозврата стало 22 августа 1941 года. К хутору подогнали военные грузовики.

– Погрузив всех как дрова, повезли к железнодорожной станции, – говорит Накия Ситдиковна. – На станции людей, среди которых были старики, женщины и дети, загнали в товарные вагоны.

Их конечным пунктом стал концлагерь для военнопленных «Тааветти» в местечке Миехиккяля на территории Финляндии. Так начался долгий путь в неволю для тех, кто всего годом ранее приехал сюда строить новую жизнь.

Недетские страдания

Ей было всего десять лет. Вместо игр и школы – голод, холод и постоянный страх. Накия Ситдиковна до сих пор помнит, каким был лагерный хлеб: всего 200 граммов, да и те наполовину с опилками. Суп варили из чего попало, и есть его было страшно.

– Страх не покидал нас, – вспоминает Накия-апа. – Однажды даже прошёл слух, что всех пленных сложат в штабеля и переедут танком. Представляете, каково это было слышать ребёнку? Взрослые-то цепенели от ужаса.

В её памяти навсегда остались колючая проволока, походы под конвоем в ледяную баню и самое страшное – необходимость переступать через умерших. Люди умирали часто, в основном от голода. Девочке пришлось увидеть то, что не должен видеть ни один ребёнок.

Люди, узнавшие своих

– Продержаться и выжить помогли финские татары, – с глубокой теплотой говорит Накия-апа.

Когда представители финской татарской диаспоры узнали, что в лагере «Тааветти» содержатся земляки, они начали тайно помогать узникам. В лагерь, где официально царил голод, стали поступать посылки с продуктами и одеждой.

Эта помощь изменила судьбу семьи Садыковых. Их, как и некоторые другие татарские семьи, перевели в реестр местного мусульманского прихода. Это позволило отцу и брату Накии выйти из лагеря на работу: они стали трудиться на меховой фабрике в Хельсинки. Так продолжалось вплоть до середины января 1945 года.

Долгая дорога домой

– Вывозили нас оттуда в два потока, – продолжает вспоминать Накия-апа. – Мы попали в первый и оказались вначале в Калининградской области на поселении в деревне Машутино, где прожили до осени. Потом получили возможность перебраться в Кинешму, откуда прислала вызов родная сестра мамы.

В конце концов после всех скитаний Накия Ситдиковна оказалась в родных краях.

Встретила любовь в родном селе

После всех испытаний – концлагеря, спецпоселений и долгой дороги домой – жизнь Накии Ситдиковны начала новый, мирный отсчёт. Судьба подарила ей встречу, которая стала настоящим исцелением.

Приезжая погостить в родное Ямбухтино, она обратила на себя внимание молодого человека. Ильясу Хамидуллину очень понравилась красивая и весёлая девушка с яркими синими глазами. Он сделал предложение и в 1953 году привёз свою избранницу в город, чтобы начать новую жизнь.

Их брак стал примером настоящей преданности. Прожив душа в душу 57 лет, они вырастили двух дочерей – Зухру и Савию, построив свой маленький, но крепкий мир.

Ильяс Набиуллович стал надёжной опорой. Человек-труженик, он начал работать ещё в военные годы комбайнёром, внося свой вклад в победу в тылу. В мирное время трудился в ремонтно-строительном управлении и на мясокомбинате. Его самоотверженный труд был отмечен высокими государственными наградами: орденом Трудового Красного Знамени и медалями «За трудовую доблесть», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».

21 год в «Новой жизни»

Накия Ситдиковна же работала в разных организациях, а на пенсию уходила из нашей редакции, куда устроилась в 1969 году. Была машинисткой в отделе дубляжа.

– Сейчас легче: все на компьютерах работают, а тогда всё от машинистки зависело, – с улыбкой вспоминает Накия Ситдиковна. – Точнее от того, насколько быстро она набирала текст.

Её работа была нервной и ответственной, но она любила своё дело. А в часы отдыха, особенно на праздничных вечерах, она становилась настоящей душой коллектива. Позитиву и жизнелюбию этой удивительной женщины можно было только позавидовать.

Это жизнелюбие не угасло и спустя десятилетия.

Только спустя годы Накия Ситдиковна вместе с другими была причислена к малолетним узникам фашистских концлагерей и неоднократно принимала участие в организуемых для них встречах. Награждена юбилейными медалями, которые для неё очень дороги.

Но самой главной наградой для неё, как и для всего её поколения, остаётся День Победы. Этот праздник она встречает всегда с одной и той же простой, самой важной мыслью: «Пусть никогда не будет войны».