Ветеран печати вспоминает годы работы в родной газете Спасского района

08.12.2017 15:00 | Страницы истории Печать

Ветеран печати вспоминает годы работы в родной газете Спасского района
Кто-то остроумный сказал, что мемуары – это жизнь, которую хотел прожить их автор. Но сегодня ветеран печати предлагает вниманию читателей не мемуары, а лишь некоторые фрагменты редакционных будней, время от времени всплывающих в памяти, и краткие воспоминания о людях, с которыми довелось работать или просто близко общаться с разные годы.
Анатолий САМАРКИН,
заслуженный работник культуры РТ.
 
Меня часто спрашивают, как я попал в газету. Честно признаться, однозначного ответа дать не могу: может, случайное стечение обстоятельств, может, что-то было и предопределено. Читать я научился по газетам, которыми были оклеены стены задней части деревенской избы. В классе пятом или шестом мне поручили выпускать стенгазету. Примерно в то же время про наш класс в газете «Колхозная трибуна» Кузнечихинского района была опубликована заметка. Дело в том, что мы шефствовали над колхозной фермой, подменяли при необходимости доярок – кормили и чистили коров, доили. А написал заметку мой троюродный брат Виктор Самаркин, который после окончания средней школы работал в редакции. Нужно сказать, директор нашей семилетки активно сотрудничал с республиканской чувашской газетой. Так что я рос в среде, так или иначе связанной с печатью. Это, наверное, в какой-то мере отразилось на дальнейшей судьбе. К тому же начал «баловаться» стихами, в старших классах редактировал общешкольную стенную газету.
 
Первый мой поэтический опус был опубликован весной 1963 года в «Новой жизни». Потом в ней появлялись и написанные мной заметки о сельской жизни, о школьных событиях. А в декабре меня пригласили на районный слёт рабочих и сельских корреспондентов. Поистине, это было событие! Там же вживую, как говорится, увидел людей, чьи фамилии ранее встречались под заметками, корреспонденциями, статьями… И они впоследствии стали моими учителями, наставниками. Правда, о журналистской стезе я и не помышлял – планировал поступить в педагогический институт, но не мог определиться, на какой факультет, поскольку отличные оценки были, естественно, по русскому языку, литературе и математике.
 
Всё определил его величество случай. В марте 1964 года в школу приехали ответсекретарь редакции Алексей Миронович Солонцов и инспектор роно Юлия Ивановна Мулинова, чтобы подготовить целый разворот о нашем педагогическом коллективе. А я лежал в больнице после удаления аппендицита. Директор школы, когда я вернулся к занятиям, сказал мне, что гости просили меня после выпускных экзаменов приехать в редакцию. Что я и сделал.  Так после непродолжительной беседы с заместителем редактора Валентином Наумовым я и стал литературным сотрудником. И, как оказалось, связал себя с «Новой жизнью» на всю жизнь, о чём нисколечко не жалею, поскольку работа, о которой и не помышлял, полностью поглотила меня и дала возможность быть не только свидетелем тех или иных больших и маленьких событий, но и их непосредственным участником.
                  * * *
Более полувека прошло с той поры. Столько воды утекло! А вот люди, с которыми начинал работать, до сих пор в памяти. Их я называю людьми завидной судьбы, потому что они жили такой насыщенной и интересной жизнью, что о другой и не думали. Жизнь – она ведь такая штука, что каждый день, каждый миг она новая и не даёт останавливаться и оглядываться. Она идёт вперёд, оставляя лишь воспоминания.
 
Мне, можно сказать, очень повезло тем, что я был знаком со своими предшественниками-редакторами. Один из них – Борис Григорьевич Синяшин. Он приехал в наш район в 1942 году и восемнадцать лет возглавлял редакцию. Выйдя на пенсию, поддерживал с ней самую тесную связь – благо, жил неподалёку от неё, рядом с теперешним управлением сельского хозяйства и продовольствия. Он не так часто, но приходил к нам на редакционные летучки и высказывал нам свои замечания – скромно так, ненавязчиво. Порой мы, молодая поросль,  с ним не соглашались, но потом, подумав, о чём он сказал, приходили к выводу, что он прав. Русскую словесность он понимал, мне кажется, как непременность того, что русский язык является основополагающим языком, соединяющим все языки нашей великой России. Работавшие с ним товарищи вспоминали, что Борис Григорьевич чистоте языка, ясности мысли и простоте изложения придавал самое серьёзное значение. Он беспощадно урезал все длинноты, боролся с косноязычием, всевозможными украшательствами…
 
После Синяшина газету год с небольшим возглавлял Савелий Дмитриевич Козин. К сожалению, подробностями его жизни и творчества я не располагаю – познакомился с ним поздно, когда он работал в «Советской Татарии», и у нас с ним было лишь несколько непродолжительных встреч. Но помню, что он всегда интересовался тем, как живёт Куйбышев, район и как обстоят дела в газете, вспоминал бывших тамошних коллег.
 
Когда в апреле 1963 года возобновился выпуск газеты под теперешним названием, её редактором был назначен Геннадий Иванович Пахомов. При нём я и пришёл в редакцию. Он иногда приглашал меня к себе в кабинет, интересовался житьём-бытьём, давал какие-то советы. Однажды я пожаловался, что не могу купить хлеба (его продавали по спискам) – у меня нет паспорта. Сегодняшнее поколение вряд ли знает, что колхозники не могли его получить без соответствующей справки от правления колхоза. А её, злополучную справку, мне никак не давали. Геннадий Иванович при мне позвонил кому-то из райкомовских работников, и в следующий приезд к родителям на столе я увидел нужную бумагу с круглой колхозной печатью. Вроде бы, мелкий факт, но врезался в память навсегда. Позднее Геннадий Иванович какое-то время работал в Алькеевском районе и в Чебоксарах.
 
Наверное, не погрешу против истины, если скажу, что глубокий след в жизни коллектива редакции оставил Равиль Ибрагимович Исмагилов. Не- обычайно трудолюбивый, порядочный, человечный, обязательный, а главное – творчески одарённый, он служил нам примером верного, с полной отдачей служения однажды выбранному делу. Приехав к нам из Буинска, он как-то сразу, естественно стал у нас своим. Мы его искренне уважали и ценили. Ранний уход из жизни не дал ему возможности осуществить многие творческие задумки… 
 
Волею судьбы в конце 1981 года мне пришлось вернуться из Алексеевского, куда был направлен после окончания отделения журналистики Казанского госуниверситета, и занять место своего учителя… Это была очень высокая ответственность.
                  * * *
Обо всех, с кем работал в течение нескольких десятилетий, рассказать в одной публикации, пожалуй, невозможно. Постараюсь, хотя бы коротко, вспомнить некоторых, оказавших отеческую поддержку на первых порах, и тех, кто был и долго оставался для меня не только коллегой и другом.
 
В первую очередь, конечно, надо сказать об ответственном секретаре Алексее Мироновиче Солонцове и заведующем сельхозотделом, а потом заместителем редактора Александре Васильевиче Щелкунове. Оба они в совершенстве владели пером, тонко чувствовали слово. Первый, например, свои материалы, прежде чем отправить в набор, читал вслух. Читает – и остановится: это слово режет слух, эта фраза какая-то корявая… И начинает перебирать варианты. Такая вот щепетильность просто поражала. Теперешним журналистам не мешало бы иногда пользоваться таким методом творческой «цензуры»! Алексей Миронович был учителем-словесником. Работая в школе, печатался в «районке». И Борис Григорьевич посчитал, что этому учителю не было бы цены в газете. Но тот был против – ему нравилось учить детей. Тогда вмешался райком: или переходишь в редакцию, или партбилет на стол! Деваться некуда – начало пятидесятых. И в газете он много писал на педагогические темы. Печатался даже в журнале «Семья и школа».
 
Александр Васильевич – тоже из учителей, участник Великой Отечественной войны. Писал на самые разные темы, глубоко вникая в проблемы и сельского хозяйства, и других отраслей экономики. Если бы было иначе, то не печатался бы в «Сельской жизни», «Советской Татарии» и не взяли бы его потом собственным корреспондентом последней по Нижнекамской зоне. А какие он писал стихи! До сих пор их перечитываю. Не потому, что они филигранны по форме, а потому, что в каждой строчке – заставляющая задуматься мысль. Когда он переехал в Нижнекамск, мы не порывали связи. И каждая встреча – бесконечные разговоры о смысле жизни, о предназначении журналиста в этой жизни.
 
В первую свою командировку я поехал вместе с заведующим отделом писем Николаем Васильевичем Чегодаевым. Поначалу он мне показался человеком суховатым, даже чёрствым. Но когда увидел, как он беседует с людьми, убедился в обратном. Вернувшись с войны с несколькими боевыми орденами и медалями, учитель по образованию, он тоже стал журналистом. Не было, пожалуй, в районе человека, которого бы он не знал и который бы его не знал. В последние перед выходом на пенсию годы был директором типографии, но находил время, чтобы написать для газеты заметку или статью.
 
В последующие годы кто-то приходил в коллектив и оставался в нём надолго, а кто-то приходил и через какое-то время уходил, не выдержав напряжённого темпа работы. Это ведь только со стороны кажется: чего тут трудного – сиди и пиши. Но всё нужно срочно и максимально качественно, потому что, если не сдашь вовремя материал, наборщицам придётся задержаться в типографии больше положенного, а печатницам – и до утра. Таких, которые на всю жизнь сохранили преданность профессии, было большинство.
 
Люда Козарь (её мать Мария Харитоновна была у нас ответсекретарём, а отец Фёдор Денисович возглавлял райком партии) сначала была корректором, а потом корреспондентом. Окончила отделение журналистики КГУ. В нашем молодом коллективе она была заводилой. Какие заголовки придумывала она к своим материалам! Мы порой завидовали ей белой завистью. Переехав в Казань с родителями, она много лет редактировала многотиражную газету одного из заводов. До последних дней её жизни мы общались с ней, вспоминали друзей юности и всяческие «ляпы», которые порой случались в газете.
 
Года два, если мне не изменяет память, у нас проработал казанец Николай  Вдовин, приехавший после окончания отделения журналистики. Его жена, работавшая экономистом на «Казаньоргсинтезе», не пожелала сменить место жительства (что вполне понятно), и он вернулся в столицу, где многие годы редактировал многотиражные газеты. Он не раз приезжал в наш город, общались мы с ним и в Казани – всё-таки нас многое связывало. Когда отмечалось 95-летие «Новой жизни», он по моей просьбе прислал короткие воспоминания. Нынче собирался написать ещё что-то, только, к сожалению, несколько месяцев назад после тяжёлой болезни его не стало.
 
Не так часто, но мы всё же время от времени созваниваемся с Николаем Журавлёвым. В 1970 году его направили редактором в Камско-Устьинский район, потом он был собкором «Советской Татарии» в Нижнекамске, заместителем редактора городской газеты, стал заслуженным работником культуры Республики Татарстан. У него есть родственники в нашем городе, к которым он приезжает, потому что это его родина. И свой юбилей он отметил у нас – это было чисто семейное, трогательное торжество.
 
А как я могу не упомянуть других моих друзей и коллег – Женю Кулагина, Сашу Шишмарёва, Юру Баранова, Славу Карпова, Таню Ананьеву, Иршата Хамидуллина, Серёжу Бедова, Володю Усова, Мишу Швецова! По-разному у них сложились судьбы, но не это главное. Главное – эти судьбы были интересными и уникальными.
 
Особую благодарность я хочу выразить Лидии Кострулёвой и Венере Мухаметшиной – моим заместителям. Без преувеличения, мы были соратниками в многотрудном журналистском деле. Порой мы спорили, в чём-то не соглашались друг с другом (это естественно в творческой среде), но всегда приходили к «общему знаменателю». Часто вспоминаю Надежду Тимофееву, с которой мы в детстве учились в одной школе. Вновь мы встретились, когда она работала в санаторной школе. Потом она пришла в редакцию машинисткой и выросла до заместителя редактора. Жаль, что тяжелая болезнь рано подкосила её.
                 * * *
Под «занавес» этих воспоминаний хочу отметить, что нынешний год для редакции знаменателен, конечно, тем, что газета отмечает вековой юбилей. Но есть повод воскресить в памяти и другие «круглые» даты, которые не столь, может быть, значимы, но занимают определённое место в истории «Новой жизни». Считаю необходимым назвать их.
1977. Летом этого года наша газета «состарилась» на 13 лет. В выходных данных годом её основания начали указывать не 1930-й, а 1917-й год.
 
1987. Редакция учредила ежегодную премию имени редактора «Крестьянина» Андрея Николаевича Бурумова, которой поощряются наиболее активные внештатные авторы. В этом же году газета была отмечена Почётной грамотой Татарского областного комитета КПСС и Совета Министров ТАССР.
 
1992. Коллектив редакции был награждён Почётной грамотой Республики Татарстан. Мы переселились в другое, более просторное, помещение, в котором ранее находилась администрация района,  провели там большой ремонт и перепланировку, чтобы практически каждый сотрудник получил отдельный кабинет.
 
1997. В связи с 90-летием газеты редакция получила поздравительное письмо от Президента Республики Татарстан Минтимера Шариповича Шаймиева.
(Насколько мне известно, больше ни одно местное издание такой чести не удостаивалось.) В этом же году благодаря поддержке главы администрации района Камиля Асгатовича Нугаева мы в числе первых в республике обзавелись компьютерной техникой и стали печатать газету на ризографе непосредственно у себя.
…История продолжается. Уверен, и 2017 год будет вписан в неё отдельной строкой. Может быть, и моё предложение, высказанное пять лет назад, найдёт своё воплощение. А сводилось оно к тому, чтобы в городе появилась улица «Новой жизни». Этого, мне кажется, она заслужила вековым служением своим читателям…
 
 
 


Будь в курсе последних событий! Читай tatmedia.ru


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

В Республике